— Если сделать так, то между нами будет две смерти вместо одной, — заметил Дин, — по нашим законам в клетку помещают живого человека, а не мертвое тело.

— Пусть будет так, как требует ваш закон, — согласился Тлар, — пусть тело Роджера Марко останется живым. Но душа его должна быть отдана Кри. Этим ваш закон не будет нарушен.

— Если мы примем ваши условия — кто поручиться за то, что Роджер Марко останется жив?

— Пусть Роджера Марко поместят во Врата на один день и одну ночь.

Мое слово, что его тело выйдет из Врат таким же живым, как и вошло.

— Я понял тебя, Тлар, — сказал Дин, — я буду думать и советоваться с теми, от лица кого говорю. Потом я вернусь с ответом.

— Я понял тебя, Посредник, — сказал Тлар. — Одну ночь и один день мы будем ждать ответа. На вторую ночь мы заплатим смертью за смерть.

Таков наш обычай. Передай это тем, от кого говоришь.

Дин произнес символ выхода и выбрался из виртуализатора (называемого также Вратами). Бликс и Тилле в глубокой задумчивости сидели у 40-дюймового монитора.

— Все видели? — спросил Дин, неторопливо одеваясь.

— Видели и записали, — сказал Тилле, — сейчас запустим с начала и будем разбираться. Наливайте себе кофе и подсаживайтесь.

— В чем разбираться?

— Я, например, хотел бы знать, жив Белецки или все же мертв, — пояснил Бликс.

— Вы же слышали, — ответил Дин, — он жив в смысле возможности обшения с ним, но в биологическом смысле, он бесспорно мертв.

— Вы что-нибудь поняли, советник? — спросил Бликс, поворачиваясь к Тилле.

— Кое-что понял. Мистер Снорри, с кем или с чем вы все-таки общались? Я имею в виду Кри.

— На сколько я могу судить, это была часть его личности, которую принято называть рассудком. Именно с этой частью тейлмены или, как вы выражаетесь, «моль», отождествляют человеческую индивидуальность. Эта часть каким-то образом сохранилась после смерти тела.