Было около часа ночи, когда Дин толкнул воротца под изображением глумливо улыбающегося краба с зажатой в клешне дымящейся трубкой.

Веселье было в самом разгаре. По стойке бара медленно шла абсолютно голая девица, на голове которой стояла наполненная пивная кружка — типичный для заведения результат проигрыша в эксцентрик-теннис. В зеленом углу в ту же игру сражались следующие две пары. Играли неплохо — радужный шарик плясал в воздухе, как спятившая пчела. Кто-то лениво плескался в бассейне в дальнем конце зала. В оранжевом углу Дин обнаружил несколько знакомых физиономий и направился к ним, прихватив по дороге стакан красного вина со льдом. В этот момент его и заметили:

— Вот и Снорри, — взревел Берт, призывно взмахнув кружкой, — эй, подгребай сюда.

— Уже подгреб, — сказал Дин, усаживаясь за столик, — по какому случаю шум?

— Это — Динвалд Снорри, — сказал Фрей, обращаясь к шоколадного цвета девушке, сидящей напротив, — Дин, это — Айша Нкона, она астроном.

— Прилетела вчера из Найроби, — добавила Эдна, — наблюдать прохождение кометы Гудвин. По приглашению нашей обсерватории, что на Мышиной Скале.

— Рад познакомиться, Айша. И как там у вас в Найроби?

— Жарко. Впрочем, у вас здесь тоже не Арктика.

Она была прехорошенькая, эта Айша Нкона — настоящая африканская Артемида. Так и хотелось представить ее себе бегщей по саванне с копьем в руке за какой-нибудь вкусной антилопой.